22:04 

I.01

Нити Смерти VS Мери Сью
I. Дарк Уолтер/Шрёдингер
II. R-NC, на выбор автора
III. "Чтоб ты..." - "Только для вас!"

URL
Комментарии
2010-02-17 в 02:07 

/Melissa/
Meles meles
Надеюсь, полная шапка допустима, коль уж выкладывание неанонимно?

Автор: Melissa
E-mail для вопросов размещения: melissa4gk@inbox.ru
Жанр: Drama, PWP
Рейтинг: R (PG-13)
Персонажи: Дарк Уолтер/Шрёдингер
Условия: Дарк Уолтер/Шрёдингер; R-NC, на выбор автора; «– Чтоб ты... – Только для вас!»
От автора: по сути, первая проба написания рейтингового яоя. Возможно, до требуемой R-ки автор не дотянул, поэтому рейтинг двойной. Также автор извиняется, если вдруг он переборщил с драматичностью, а заказчику хотелось бы более явной PWP-шки.
Отказ: персонажи принадлежат Хирано, материальной выгоды не извлекаю.

Шалость удалась

Никто не может предположить, в какой момент его собственное прошлое вынырнет из-за угла и напомнит о себе. Никто не желает нос к носу столкнуться с тем, что сам бы хотел забыть. И никто не хочет по собственной воле тревожить не самые светлые тени, затерявшиеся в сумраке прожитых лет. Но вот только сложно избежать этого, если ты сам захотел вернуться в прошлое, например, во имя мести, вернув себе молодость.

В глазах до сих пор мутится, словно разум не может забыть, каково это смотреть слабыми глазами пожилого человека. Тело болит, хотя Уолтер понимает, что скоро это пройдет, что скоро противная мелкая дрожь в пальцах сменится ощущением силы, а легкий дурман от препаратов будет разогнан свежим воздухом ночного Лондона.

Бывший дворецкий Хеллсингов рассеянно слушает бормотания Дока и сползает с операционного стола. Нестабильность? Разве в его жизни было место стабильности? Даже время, специально для Шинигами Уолтера, свернулось змеей, кусающей свой хвост и насмешливо подмигивающей ему золотистым глазом. Где-то здесь, он не сомневается, на зависшем над городом дирижабле бродит один из призраков прошлого, который может, если захочет, преодолеть не только пространство, но и время. И от которого невозможно сбежать, если тому вздумается пошутить. И, как понимает Уолтер, не успевший ни о чем спросить почти бегом покинувшего лабораторию медика, вздумалось.

Вместо нормальной военной формы, которая лежала здесь еще минут тридцать назад, на ближайшем стеллаже разложена совсем иная одежда, что до боли похожа на ту, в которой Уолтер, будучи консерватором по натуре, щеголял десятки лет. Даже очевидные различия, вроде другого цвета рубашки или совсем иного фасона брюк, не переубеждают его.

– Чтоб ты провалился, тварь ушастая, – бормочет он сквозь зубы, начиная одеваться. Пальцы до сих пор подрагивают, но первыми Шинигами натягивает перчатки, без которых он сейчас чувствует себя совершенно голым.

– Только для вас! – раздается хлопок за плечом, и неожиданно ехидство, которое еще совсем недавно буквально пропитывало фразу, рассыпается негромким смехом и забывается, стоит Уолтеру вздрогнуть от веса сухощавого тела вечного подростка на своей спине. – Я скучал, Шинигами. А твоя речь, как всегда, изысканна...

И если даже бывший дворецкий и хочет что-то возразить, он не успевает, потому что неожиданно тонкие руки крепче обнимают его за шею, а к уголку губ по-детски коротко прижимаются теплые губы. Мохнатое ухо щекочет щеку, и это прикосновение настолько неповторимо и вызывает столько воспоминаний, что Уолтер едва сдерживает свое желание взмахнуть нитями. Он не потерпит шуток, даже от того, кто готов позволить себя убить в качестве извинения за очередной розыгрыш.

– Отстань и слезь с меня, я уже давно не любопытный подросток, – почему-то хрипло произносит он, отворачивая голову и стараясь не думать о том, зачем всё это. Может, для кого-то время и остановилось, навсегда замерев на пятнадцати-шестнадцати годах, но уж точно не для него, прожившего не самую разнообразную, но долгую жизнь, какая не каждому человеку достается. И пусть он достаточно легко может сбросить с себя Шредингера, начинать первый же час службы с расчленения сослуживца видится ему дурным тоном.

– Я тоже уже давно не связной, который должен уговаривать тебя перейти на нашу сторону, – как будто бы счастливо восклицает в ответ оборотень, вновь прижимаясь поцелуем к уголку губ и тут же отстраняясь.

Словно почувствовав нарастающее раздражение Шинигами, с тихим хлопком Шредингер исчезает, чтобы тут же появиться прямо перед ним. И если самого Уолтера по-настоящему злит, что нимало не смущаясь оборотень стоит на новой униформе, большее раздражение вызывает лукавый взгляд золотистых глаз.

Он всё такой же, как и много лет назад: чуть нескладный, как большинство подростков, худощавый, словно растущему организму не хватает питания, и носит всё ту же форму, какую сейчас разве что в музее можно увидеть. И всё так же улыбается и одним своим взглядом подначивает на очередную шалость, еле заметно подергивая ушами и едва не подмигивая. Словно намекает очередным дразнящим поцелуем, теплым прикосновением скользнувшим по верхней губе, что это не сложнее, чем копировать бумаги Артура. Но, даже получив первое задание от проверяющих его лояльность «нанимателей», Уолтер не боялся так, как боится сейчас, пытаясь разгадать, что на уме у Шредингера. В тот день он хотя бы был уверен, что за пару часов код сейфа не изменился. А что гадать о поведении того, кого не видел добрых полвека. Особенно если это бродящий без привязи кот, который просто обожает играть в свои собственные игры.

– Мне нужно идти, забавляйся с кем-нибудь… – жестко произносит Шинигами, вот только грубая фраза прерывается уже более настойчивым поцелуем. И не понять, детская ли радость или же взрослое предвкушение сияет в желтоватых глазах.

Это странно. Это невероятно странно обнимать худые плечи и знать, что сейчас ты намного сильнее и выше ростом. Словно исполнилось то самое детское желание, когда хотелось быть старше и уже самому диктовать правила поведения, быть ведущим, а не ведомым, гадающим, не является ли вся эта подростковая возня еще одной проверкой. Но сейчас всё иначе, последняя проверка пройдена, и леди Хеллсинг уже никогда не увидит того самого Уолтера, что вышел из машины, навстречу темной фигуре Вервольфа.

Всё иначе, но в то же время всё почти так же неловко. Единственное подходящее ложе в виде пустого операционного стола холоднее льда, да и жестко не в меру. Каждую минуту в походную лабораторию кто-то может войти, пуговицы на форме оборотня выскальзывают из петелек с трудом, да и сам Шредингер ведет себя как-то… несмело, что ли. Словно за все эти годы он ничуть не изменился, и теперь это не всё просчитавший взрослый, спешащий сделать все быстро и не утруждающийся даже раздеваться до конца, а подросток, шалость которого обернулась против него. Однако оборотень всё так же тянется за поцелуем и ни словом, ни жестом не возражает против неудобной позы, когда нависшее над ним тело взрослого мужчины почти прижимает его колени к груди и когда подготовка из-за торопливости получается слишком короткой, а первое проникновение чересчур болезненным.

Всё настолько не так, что почему-то Уолтеру кажется, что он видит очередной мокрый подростковый сон, детали которого сложно вспомнить по пробуждении и после которого остается только смутная память о чьих-то поцелуях, прикосновениях и бесстыдных ласках. И еще Шинигами кажется, что он актер не самого умело поставленного, сладкого до приторности эротического фильма.

Но нет поскрипывания надежно приваренного к металлическому полу стола, нет страстных стонов и призывов войти глубже, быть жестче и грубее, нет признаний в любви и ласковых прозвищ, нет просьб потерпеть немного и заверений, что они годами ждали еще одной встречи друг с другом. Нет, в конце концов, опьянения и безграничного счастья от обладания. Лишь какая-то странная горечь внутри, судорожное дыхание, капли выступившего на лбу пота и кривящиеся в некрасивой гримасе и прикушенные губы. И еще есть вид собственных ладоней на холодной стали: почему-то Шинигами не хочет смотреть в глаза оборотню, пусть тот и зажмурился, морщась и тихо выдыхая в ответ на каждое движение.

Стоит в коридоре загромыхать шагам, Уолтер против голоса разума убыстряет движения, словно старается успеть закончить до того, как кто-то войдет. Перенеся вес на одну руку, он вслепую скользит ладонью по телу Шредингера, не ласково и трепетно, а просто «по-джентльменски» желая не оставить того обделенным. И едва сдерживается от того, чтобы навалиться всем весом, а второй ладонью зажать начавшему постанывать оборотню рот. Жаль, что разница в росте не позволяет сделать это как раньше: поцелуем.

Когда Уолтер приходит в себя, шагов уже не слышно, хотя сейчас ему уже всё равно. Край стола неприятно вжимается в бедро, лежать на сухопаром Шредингере, на которого он все-таки навалился, неудобно, да и само ощущение теплой влаги на животе почти противно, но почему-то Шинигами не спешит подниматься. Он лишь чуть сдвигается назад, позволяя оборотню опустить ноги и более-менее нормально улечься, и задумчиво смотрит на прижатое ухо, которое почему-то хочется легонько прикусить зубами.

– Зря ты боялся, дверь заперта снаружи, ключи у меня.

Уолтер резко поднимается и смотрит в сытые и как будто бы сияющие еще ярче глаза. Видимо, вопрос и смутная догадка в его взгляде достаточно ясны, потому что оборотень неожиданно проказливо смотрит снизу вверх.

– Я везде и нигде, Шинигами, – подмигивает он, и Уолтер рассеянно отмечает, что, будто повторяя движение века, дергается только одно ухо. – Неужели ты думал, что сможешь сбежать от меня?

Бывшему дворецкому хочется сказать что-то резкое и сильной пощечиной разбить улыбающиеся губы в кровь, но вместо этого он молча отстраняется и идет одеваться. Все-таки поцелуй стал бы слишком явной капитуляцией перед этим вечным подростком, всегда умевшим добиваться своего.

2010-02-17 в 15:08 

Автор... сие обалденно есть. *смотрит обалдевшими глазами* Браво... браво! *бурные аплодисменты*
Заказчик

URL
2010-09-23 в 21:42 

Я все равно молодец!
Потрясающе.... мне понравилось. И манера письма и описание Шредди, поведениее Уолтера...и сама идея!

2010-09-23 в 21:46 

/Melissa/
Meles meles
Bad_Suslik, спасибо )

   

Walter Dolnez and Hans Ghunche Community

главная